Библиография / Bibliography

 

Профессия – bookbinder

Переплет, выполненный художником, делает тиражную книгу произведением искусства. Есть такая профессия в Европе – bookbinder. Как правило, это художники, которые выбрали очень узкую специализацию и освоили сложную технологию. Есть и мастера, пришедшие к искусству через отличное владение техникой и долгую практику. Существуют многочисленные международные выставки-конкурсы, где художники переплета со всего мира выставляют свои версии оформления одной и той же, как правило, малотиражной, коллекционной, книги. Эту книгу художники получают в виде отдельных сложенных листов бумаги – тетрадей. Они должны вручную сшиваться в книжный блок, проклеиваться, снабжаться ручной работы форзацем и декоративными крышками с корешком.

Книга должна идеально открываться, что бывает самым трудным у начинающих мастеров. Часто делается коробка-футляр, не менее интересная, чем сама книга.

Современные переплеты часто делаются из стекла, металла, ткани, ручной бумаги. Используются и новейшие технологии – лазерная резка, цифровая печать. Но самым распространенным материалом остается натуральная кожа и традиционные способы ее декорирования, при этом дизайн переплета отражает историю стилей и дух времени.

В Прибалтике существует сильная школа искусства переплета в Таллиннской Художественной Академии. В Латвии и Литве также изучают искусство переплета в Риге и Шауляе. В Таллинне раз в 5 лет проводятся международные выставки искусства переплета «ScriptaManent», собирающие участников со всего мира. Большинство участников, художников переплета на выставке в Петербурге – эстонские художники, демонстрирующие сочетание высокого мастерства и современных художественных идей. Также представлено несколько работ авторов из Латвии и Литвы.

В Петербурге существуют издательства, где возрождаются традиции переплетного искусства. Это - «Редкая книга из Санкт-Петербурга», «Вита-Нова». На выставке также представлены книги в исторических переплетах из Пушкинской коллекции РНБ, которая включает все издания произведений А.С. Пушкина на русском языке – от прижизненных до современных, в том числе с крышками из кожи, «мраморной» бумаги и корешком с золотыми тиснеными буквами «И.Б.» (Императорская библиотека).

Эта выставка – один из шагов к возрождению интереса к художественному переплету как редкому виду прикладного искусства в Петербурге.

Инна Гринчель, куратор проекта

 


ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ СЛОВЕС

Дорогие друзья, я благодарен мастерам переплета (но в какой мере и филологам, ибо и они любят слово, любовно его «переплетая») за то, что они выбрали именно Пушкина для своей замечательной выставки переплетов.

Все мы хорошо знаем, что, если в технике происходит смена, в культуре происходит накопление. Фотография не сменила живопись, кинематограф не сменил театр, электронная книга не сменила бумажную. Сложнее с рукописной книгой. Казалось бы, ее сменила печатная. Однако пока сохраняется культура письма, культура каллиграфии и – добавим – культура переплета, мы вправе считать, что произошло накопление, обогащение, а не смена. В Пушкинском Доме хранятся такие замечательные сокровища, как рукописи Пушкина - с одной стороны, и изумительной красоты древнерусские рукописные книги, каждая из которых уникальна как своим содержанием, так и своим оформлением – с другой. Искусство создания книги тут можно проследить на протяжении нескольких столетий. Более того, встреча с мастерами переплета из Эстонии, России, Литвы Латвии и других стран позволяет пофантазировать. Представим себе, что внутри каждого из уникальных переплетов, которые нам привезли наши друзья и выставили в зале РНБ, не один и тот же печатный текст: стихи Пушкина на русском, эстонском и других языках, а уникальные пушкинские автографы этих стихов и автографы его переводчиков. Тем самым каждый из уникальных автографов облачен в уникальный переплет!

Успеха мастерам переплета! Успеха Балтийской биеннале искусства книги и успеха всем в дальнейшей работе!

Всеволод Багно, директор ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН

 


Пушкиниана издательства «Вита Нова»

Экспозицию составили издания от «Вита Нова» и иллюстрации из коллекции издательства, связанные с именем А.С. Пушкина.
В новом издании романа "Евгений Онегин" (СПб.: Вита Нова, 2013) текст Пушкина опубликован в сопровождении уникальных силуэтных иллюстраций Василия Гельмерсена (1873–1937). В виртуозных по исполнению силуэтах Гельмерсена переданы бережное отношение автора к пушкинскому тексту, глубокое его понимание и внимание к деталям. Судьба художника сложилась трагически, а его замечательные иллюстрации долгие годы оставались неопубликованными.

Сказка «Руслан и Людмила» — не только первая книга Пушкина,— это книга, по мотивам которой была создана первая иллюстрация к его произведениям — «картинка» работы А. Н. Оленина. С тех пор многие признанные мастера книжной графики обращались к сказкам Пушкина. Художник Палехской лаковой миниатюры Владимир Смирнов выполнил более 40 иллюстраций специально для нового издания сказок: его безупречные композиционные решения, объединяющие десятки фигур, чистота и яркость тона, сложный ритмический рисунок восходят к древнерусским традициям.

А.С.Пушкин и его герои стали главной темой в творчестве Энгеля Насибулина. Им проиллюстрированы книги «Лирические циклы» и «Любовная лирика». «...Энгель Насибулин создал удивительные циклы гравюр, посвященных Пушкину. Ты с умилением наблюдаешь живого, теплого Пушкина, а не беженца с гранитного пьедестала и не литературного генерала, прочитавшего посмертно все статьи о себе в энциклопедических словарях», — говорил писатель Юрий Нагибин.

Поэма «Опасный сосед», принадлежащая перу, дяди Александра Сергеевича, Василия Львовича Пушкина — лучшее произведение автора (по словам К. Н. Батюшкова, «сатира Пушкина есть произведение изящное, оригинальное, а сам он еще оригинальнее своей сатиры»). Гениальный племянник Василия Львовича называл его своим «парнасским отцом», признавался, что именно «дядюшка-поэт» «сосватал» его музам. Уникальная художественная интерпретация текста поэмы — цикл из 420 иллюстраций прославленных петербургских художников Александра и Валерия Трауготов — впервые представлен в книге издательства «Вита Нова».

В издании «Бориса Годунова» впервые после 1927 года воспроизведен цикл иллюстраций одного из основоположников «русского стиля» в книжной иллюстрации Бориса Зворыкина, выполненный художником для французского издательства H. Piazza и признанный выдающимся достижением книжной графики.

 


Искусство книги и книга в искусстве

Книга сегодня занимает особое место не только в культуре, но и в пространстве искусства. Вполне очевидно, что времена массовости и тиражности проходят, и книга будет продолжать существовать в виде малотиражных и уникальных изданий. Именно так, как уникальное художественное явление, представлена книга на выставках, проходящих в рамках Балтийской Биеннале Искусства Книги, и посвященных творчеству А. С. Пушкина. Одна выставка демонстрирует зрителю интерпретацию творчества поэта в рамках направления «книга художника», вторая ориентирована на современное искусство переплета. При этом они органично дополняют одна другую, демонстрируя книгу снаружи и изнутри. Экспонаты, представленные на выставках, интересны не только тем, что они относятся к малотиражным изданиям, а порой это и просто уникаты, но еще и тем, что в каждой их этих книг - особое авторское видение пушкинской темы, особый художественный мир.

Искусство ручного авторского переплета сегодня явление уникальное. Между тем, сам по себе переплет разграничивает и преобразует пространство, вычленяя из него книгу как некий законченный объект. Именно поэтому создание переплета - это действо, которое сродни творчеству архитектора. Представленные на выставке произведения демонстрируют книгу не только как артефакт, но и возвращают ей метафорическое звучание. Перед нами раскрывается некий мир, строящийся на основе авторской интерпретации того или иного произведения А. С. Пушкина. Не только переплет, но и все элементы книги, будь то форзац, обрез, футляр, работают на создание целостного образа.

Большим достижением Биеннале явилось привлечение к участию в выставке, посвященной искусству переплета, художников из стран Балтии. В этих странах исторически сложились и активно поддерживаются национальные традиции переплетного искусства. Умение работать с кожей, передача приемов мастерства из рук в руки, от мастера к ученикам, наличие национальных школ, все это позволяет достичь высочайшего уровня владения всеми тонкостями мастерства переплета. При этом погруженность в традицию, не мешает художникам органично включать в свои произведения современные технологии и материалы, формируя собственный авторский почерк.

В Эстонской части экспозиции выделяются переплеты с характерной, истинно эстонской, росписью по коже. Внимательный зритель не пропустит и уникальные декорированные обрезы – очень тонкое и редкое сейчас искусство. Ставший уже традицией пушкинский профиль также трактуется художниками нетривиально и современно, то складываясь из сочетания силуэта и шрифта, то вышиваясь цветными стежками по коже. В работах латвийских художников особенно впечатляет умение создавать лаконичные и при этом утонченные произведения. Так, невозможно оторваться от белых тесненных переплетов, где образ руки поэта, держащей перо, сразу же погружает нас в мир пушкинской поэзии. Соединение традиции и новаторских тенденций можно найти в произведениях художников из Литвы. Здесь переплеты, выполненные в подчеркнуто-классической манере, органично соседствуют с произведениями из пластика. Интересна работа мастеров с цветом и фактурой материалов и, особенно, пластическая конструкция переплетов.

Российская часть экспозиции представлена как работами отдельных мастеров, так и переплетами в стиле livre d’artiste, выполненными в издательствах «Вита Нова» и «Редкая книга Санкт-Петербурга». Присутствие этих известных издательств дает возможность проиллюстрировать важную на сегодняшний день тенденцию к возрождению авторского художественного переплета в России. Что касается отдельных авторов, то в их работах мы находим примеры очень деликатной и при этом творческой работы с традицией, когда в современном произведении сохраняются все классические детали. Но не менее интересны и артефакты с использование нетрадиционных для классического переплета материалов, «упаковка» книги в войлок, в деревянную коробку с использованием металлической фурнитуры и т.д.

Главный герой выставки – это кожаный переплет. Но современные художники активно используют и новые материалы, и технологии. Что касается новых материалов, то на выставке представлены переплеты, выполненные с использованием металла, пластика, войлока и даже микросхем. Есть здесь образцы высокотехнологичных произведений, выполненных с использованием цифровых технологий, лазерной резки и других современных приемов. Даже в случае работы с кожей, при использовании таких традиционных для переплета техник, как теснение и золочение, художники придают своему произведению новое, в высшей степени современное звучание. И, все же, главное это не материал или технология, а творческая индивидуальность мастера, создающего книгу в ее законченном и неповторимом образе.

Внутреннее пространство книги, которое мы находим за ее «лицом», за переплетом, приоткрывается оригинальными иллюстрациями к произведениям А. С. Пушкина. Но все же главный герой здесь – это переплет, портрет книги, ее законченный материальный образ.

И здесь вполне логично прейти ко второй выставке, которая носит название «Наше!» и где представлены произведения, выполненные в направлении «artist’s book». Здесь главным лицом традиционно является художник, который создает законченное художественное произведение, в большей или в меньшей степени опираясь на текст как литературную основу своей книги. Для «книги художника» в целом характерно сочетание традиционно книжных форм с современными, а зачастую и ультрасовременными, тенденциями в искусстве. Представленный на Биенале выставочный проект не стал исключением. Здесь есть и книга в привычно книжной форме, которая органично сочетается с фото-книгой, объектом, инсталляцией, медиа, и даже портрет Александра Сергеевича подмигивает нам зеленым светодиодом. Что касается разнообразия техник, то помимо традиционных видов печати и получившего широкое распространение в «книге художника» коллажа, в рамках проекта представлены работы, выполненные цифровой и фотопечатью, песком, в технике аппликации. В качестве материалов художниками использованы, помимо бумаги и ткани, латунь, кирпич, дерево, замша, полиэтилен. Все это разнообразие работает на создание уникальных в своем роде интерпретаций как текстов А.С. Пушкина, так и его личности в русской культуре.

Несмотря на неповторимость каждого произведения, созданного в рамках «книги художника», на выставке отчетливо вырисовывается несколько направлений в трактовке заданной темы. Во-первых, это юмор, а порой и ирония, которые так свойственны самому поэту. Во-вторых, это философско-рефлексирующее прочтение Пушкина, строящееся на сопоставлении различных пластов времени, культуры, личности. И, наконец, в-третьих, это театрально-игровой вариант, вовлекающий зрителя в пространство произведения.

Что касается иронической или шуточной интерпретации А. С. Пушкина, то это взгляд через призму штампов типа «Пушкин – наше все», «Пушкин – солнце русской поэзии», или, как в одном из произведений «А Пушкин лучше», через избитость, программность в школьном варианте, которые мешают нормальному восприятию творчества. Художники зачастую доводят эту идею штампа до своего логического конца, до абсурда, за которым и видится порой истинный, глубокий смысл. Игра с классикой и с классиком представлена на выставке в различных версиях. Это работы А. Флоренского и В. Яшке. В варианте книги-объекта здесь, в первую очередь, хочется отметить работу М. Карасика - расколотый кирпич «Пушкин, блин». Это кирпич, лежащий в основании российской словесности, и именно так можно услышать о Пушкине от современных школьников и студентов.

Второе направление, условно философское с элементами рефлексии представлено на выставке как книжными формами, так и книгой-объектом. Среди последних выделим книжный объект А. Парыгина «Записные книжки покойного Белкина». Здесь художник соединил элементы, традиционные для «книги художника» - это текст, написанный авторским почерком на стенках красного деревянного ящика, и предметы, расположенные внутри, символически напоминающие о хрупком равновесии между жизнью и смертью. Среди книжных форм привлекает внимание книга И. Гринчель «Пушкин & Glamour», выполненная в технике фотоколлажа, посвященная размышлениям о красоте, идеале и времени, через призму которого все это рассматривается.

Представление книги как действия дополняется вовлечением в пространство книги. Здесь хочется отметить несколько интересных версий книг с использованием вырезанных силуэтов, а также объекты с использование оригинальных старинных изданий, которые дополнены мелкой пластикой. Отметим здесь работы И. Яблочкиной «Сон Татьяны» и объекты Е. Павловой (Потаниной). Здесь действие произведения как бы сходит со страниц, разворачиваясь в пространстве, превращаясь в «живой» текст. К идее того, что «книга художника», даже в самых экстравагантных формах остается книгой, т. е. произведением, которое можно открыть, полистать и т.п. возвращают нас работы Г. Кацнельсона.

Представление А. Пушкина как во всех смыслах живого классика удачно иллюстрируется фотокнигой В. Михайлуца «Пушкин ХХ1 век», где портрет поэта представляет собой фотоколлаж из множества фотографий наших современников, которые автор делает на художественных выставках. Пушкин смотрит на нас нашими же глазами. И еще взаимопроникновение времен пушкинского и нашего – это интерактивное пространство, где любой желающий может написать или нарисовать что-то именно так, как это делали во времена Пушкина – пером и тушью.

Выставочные проекты Балтийской Биенале Искусства Книги дают возможность зрителю получить истинное удовольствие от общения с книгой. Традиции книжного искусства и поиски новых форм выражения удачно дополняют друг друга, демонстрируя уникальность книги как особой пластической формы, которая может трансформироваться внешне, оставаясь внутренне насыщенной.

Елена Григорьянц, кандидат философских наук, доцент, член АИС

 


Книга художника — кураторский выбор

Среди художественных дисциплин, возникших во второй половине ХХ века, таких как видеоарт, перформанс, книга художника, только последняя по сей день переживает определенный комплекс неуверенности в себе. Речь идет, конечно, о российской книге художника, так как западная чувствует себя вполне комфортно. Она признана, собираема музеями, библиотеками и частными коллекционерами, написаны серьезные исследования и монографии. Западной книге художника даже не приходится молодиться и скрывать свой вполне зрелый возраст, о котором свидетельствует сам термин, обозначающий дисциплину, появившийся в 1973 году. Artists Books — так называлась первая выставка, проведенная под этим названием в Америке (Moore College of Art, Philadelphia) и каталог. Спустя четыре года уже в Европе, на знаменитой «Документе» (documenta 6, Kassel, 24 June – 2 October 1977), в специальном проекте «Метаморфозы книги» экспонировалось огромное частное собрание книги художника Рольфа Дитмара. У наших западных коллег едва ли возникает необходимость убеждать, что книга художника находится на «острие современного искусства» . К примеру, более традиционные — живопись и печатная графика, в 1990-е – нач. 2000-х значительно потесненные фотографией и видеоартом, сегодня не пытаются доказывать свою актуальность (хотя и вернули прежние позиции в современном искусстве). Парадоксальность жанра заключается еще и в том, что книга художника одновременно является и актуальной и маргинальной. Определенные причины для беспокойства у отечественной книги художника есть. Оно возникает после каждой значительной выставки в ведущих государственных музеях. Казалось бы, что все должно быть наоборот — вот история жанра, а вот его продолжение. Но выводы получаются совсем иные: livre d’artiste — наивысший этап развития искусства книги, который как бы подводит черту под всей историей книги художника. А ведь за ней последовали книга американского и европейского поп-арта, книга постмодерна, в отдельную область выделилась фотокнига художника. Странно и то, что к вершинам жанра относят только livre d’artiste, забывая мастеров, кто занимался книгой художника во второй половине ХХ века: Кристиан Болтанский, Марсель Бротарс, Джим Дайн, Ансельм Кифер, Сол ЛеВитт, Дитер Рот, Эдуардо Чильида и многие другие. Отечественная история жанра — книга русских футуристов (об итальянских и не говорю) — кажется неинтересной и незначительной. Типографика и дизайн, а ведь именно они сегодня во многом формируют язык современной визуальной культуры, все еще находятся на обочине исследовательских и музейных интересов, в том числе и в книге художника. Едва ли большая серьезная выставка отечественной книги художника в одном из крупнейших национальных музеев кардинально изменит ситуацию, но показать ее динамику, исторические параллели было бы важно для зрителей и поучительно для художников. Возможно, такая выставка, наконец, сняла бы проблему дефиниции жанра, ведь именно с определения границ книги художника — artist’s book — ее взаимоотношений с livre d’artiste начинаются все материалы в каталогах, как Эрмитажа, так и ГМИИ им. А.С. Пушкина, а также круглые столы, проводимые в рамках этих выставок. Создается впечатление, что для музейщиков дальнейшего развития книги художника и не было.

У книги художника в России, на мой взгляд, есть особенности: первая — за последние годы она превратилась исключительно в выставочный продукт; и вторая — она лишилась собственной авторской воли. Ведущей теперь является воля и инициатива куратора, и здесь книга художника ничем не отличается от других актуальных видов искусства. Кураторы придумывают выставки, привлекают участников, задают темы. К счастью, в этой области куратор нередко выступает в одном лице — в качестве художника и идеолога проекта. Немалое значение в развитии жанра имеют инициативы самих авторов, объединяющихся не только в выставочные, но и в профессиональные сообщества.

Еще одна особенность русской книги художника состоит в том, что собирателей и фанатов у нее оказалось больше за рубежом, чем в своем отечестве. Коллекция известных искусствоведов-русистов из голландского Неймегена Альберта Лемменса и Сержа Стоммелса (LS Collection) насчитывает несколько сотен названий — книга художника и книжный объект. Вскоре, вместе с другими разделами: книги футуристов, советская фотокнига, иллюстрированная детская книга, она перейдет в Музей Ван Аббе в Эйндховене. На счету LS немало выставок и каталогов по теме: пример тому последняя: Die Verwandlung: 25 Jahre russische Künstlerbücher 1989–2013 (Превращение) Staats – und Universitätsbibliothek Carl von Ossietzky, Hamburg – Van Abbemuseum Eindhoven (2014), посвященная 25-летию русской книги художника. Другая большая коллекция находится в Мюнхене и принадлежит Райнхарду Грюнеру, который также подготовил не одну экспозицию, включающую русскую книгу художника.
В природе книги художника изначально заложены выставочные интенции, она явление пограничное между книгой и артефактом. Такие книжные кунштюки на библиотечную полку не положишь, да и в музее они создают трудности не только в хранении, но и ведомственного порядка — к какому отделу их приписать: графики или новейших течений? На мой взгляд, этот факт стимулирует неуклонный дрейф книги художника в сторону целевого выставочного объекта, он стал не только отличительной чертой книги художника, но и определенным тормозом — речь, конечно, идет о качестве вещей. Очевидно, что «выставочное» содержание книг — ответ на сложившиеся условия современной художественной жизни и отсутствие нормального арт-рынка. Теперь не обязателен тираж, даже минимальный, нет необходимости печатать в авторских художественных техниках (литография, офорт, линолеум и даже шелкография), а потому на второй план уходят чисто профессиональные задачи, связанные с самой книгой и печатной графикой. Собственно говоря, она уже перестает быть книгой, уступив место современным библиофильским или претенциозным подарочным изданиям, на которые, в отличие от книги художника, есть свои ценители.

С другой стороны для некоторых авторов книга художника, напротив, превратилась в сугубо профессиональное занятие. Большое значение в поддержании этой дисциплины имеет наличие графических студий и специализированных издательств со своей печатной базой, занимающихся подготовкой малотиражных изданий. Их роль в этом процессе трудно переоценить. Задачи энтузиастов печатной графики достаточно широки: от просветительской деятельности, знакомящей студентов, молодых искусствоведов и любителей с традиционными техниками — пример тому Санкт-Петербургская Печатная Студия (Петр Белый, Александра Гарт, Юрий Штапаков), до реального производства — AP-TM Printmaking Studio. Издательство Тимофея Маркова осуществило более десятка проектов с московскими и питерскими художниками.

Экспозиция книги художника, подготовленная в рамках Балтийской Биеннале Книги, возможно, наглядно проиллюстрирует сюжеты, затронутые в моем коротком очерке, а быть может и даст ответы на некоторые вопросы.

Михаил Карасик

 


Пушкин в балтийском переплёте

Петербург - город книжный во всех смыслах. И поэтому вполне закономерным оказалось проведение у нас первой Балтийской Биеннале искусства книги, происходящей на нескольких площадках и состоящей из нескольких выставок. Все они объединены одной темой - посвящены А.С. Пушкину. «Потому что Пушкин – наше все, и к тому же в 2014 году отмечается 215 юбилей поэта», - объяснила выбор генеральной темы куратор биеннале Инна Гринчель. 

Биеннале собрала лучшие художественно-книжные силы как Санкт-Петербурга, так и Эстонии, Латвии, Литвы. В выставках приняли участие художники Австралии, Германии, Испании, Швеции, Москвы и т.д.

Итак, биеннале началась с весёлой и креативной выставки Книги художника и объектов «Наше!» в Выставочном зале Московского района (до 11 мая). На выставке можно было увидеть: «Шляпу Пушкина» москвича М.Погарского, книгу без текста «Пушкин здесь больше не живет» М.Молочникова, дорожные знаки-указатели из «Капитанской дочки» Т.Шевченко, гламурного «Евгения Онегина» М.Федоровой, Пушкина, выглядывающего в деревянные дырочки В.Козина, работу «Пушкин, блин» из кирпича М.Карасика. На выставке присутствует 4 живописных портрета Пушкина кисти А.Рудьева, Л.Голубевой, П.Швецова и В.Тихомирова, имеющие сходство с оригиналом. По Пушкину прошлись В.Богорад, А.Флоренский, В.Яшке, А.Чежин, Н.Анфалова. В.Михайлуца выложил из фотографий питерской тусовки лик Пушкина, показав, почему к поэту не зарастёт народная тропа. Более привычные книги показали непревзойденный каллиграф и эстет Ю.Ноздрин, мастеровитый переплётчик и график Э. Гузаиров, известный художник книги А.Рыбаков. Тонкая ручная графика отличает книги И. Яблочкиной, Ф.Данкевича и Ю. Беломлинской.

«Художник может выступать как автор концепции и архитектуры книги – текста (или его отсутствия) и формы, использовать любой материал, может писать шрифты вручную или применить современные технологии. Книгу можно сшить из цветных лоскутков на машинке или выпилить из дерева. И все это будет Книга Художника. На выставке собрались мастера, не побоявшиеся избитой темы и увидевшие Пушкина в современных реалиях», - рассказывает Инна Гринчель.

Продолжила эстафету биеннале в Пушкинском Доме выставка графики и книжных объектов «Художник и толпа» известного петербургского художника Юрия Штапакова. Выставка вызвала восхищение у посетителей своей изобретательностью и мастерством, продлится она до 17 мая.

2014 год - год празднования 200 юбилея со дня открытия Российской национальной библиотеки. К этой дате биеннале приурочило две выставки в выставочных залах РНБ на Московском проспекте. 23 апреля во Всемирный день книги открылась выставка «Диалоги» художественного переплета Прибалтики и книжной иллюстрации Санкт-Петербурга, а также выставка «Пушкиниана» от издательства «Вита Нова».

«Переплет, выполненный художником, делает тиражную книгу произведением искусства. Есть такая профессия в Европе – bookbinder. Эта выставка – один из шагов к возрождению интереса к художественному переплету как редкому виду прикладного искусства в Петербурге, ведь в начале ХХ века у нас существовало около сотни переплетных мастерских, где книжки переплетались по вкусу заказчика. В Прибалтике существует сильная школа искусства переплета в Таллиннской Художественной Академии. Большинство участников нашей выставки – эстонские художники, демонстрирующие сочетание высокого мастерства и современных художественных идей»,- продолжила путешествие по Биеннале Инна Гринчель.

Среди них победители международных конкурсов переплета Рутт Маантоа, Сирье Крийза, Тийа Эйкхольм, Рене Хальясмяэ. Среди латвийских художников – Илизане Гринберга, Даце Паже, Лолита Катковска. Из Литвы прибыли переплёты преподавателей из Каунаса и Шауляя Рамуте Толишите, Лолиты Грабаускене, Альбинаса Каваляускаса, их коллег и студентов. Из Швеции роскошный переплет к «Евгению Онегину» выполнила художница Далиа Лопез Мадрона.

Также на выставке можно видеть графические иллюстрации из коллекции издательства «Вита Нова» на тему произведений Пушкина, в том числе Василия Гельмерсена с его узнаваемыми вырезанными силуэтами – иллюстрациями к «Евгению Онегину», который был одет в тридцать разных переплетов от тридцати художников стран Балтии.

«Вита Нова» представила в РНБ «Любовную лирику» с гравюрами Энгеля Насибулина, «Бориса Годунова» в оформлении одного из основоположников «русского стиля» в книжной иллюстрации Бориса Зворыкина, интерпретацию художниками А. и В.Трауготами поэмы «Опасный сосед», написанной «парнасским отцом А. Пушкина – Василием Львовичем Пушкиным. На выставке можно видеть иллюстрации художника Палехской лаковой миниатюры В.Смирнова, обратившегося к «Руслану и Людмиле» и сказкам. Его ритмический рисунок, композиции, объединяющие десятки фигур, чистота и яркость тона восходят к древнерусским традициям. Выставки в РНБ продлятся до 10 июня.

А 11 июня в Библиотеке книжной графики на 7 Краснормейской-30 произойдёт открытие выставки «Про голову». Это кураторский проект М. Сапего об истории каменной головы под Петергофом, которая по легенде послужила прообразом сказочной головы великана из «Руслана и Людмилы».

Первой Балтийской биеннале искусства книги удалось собрать, можно сказать, весь цвет петербургско-московско-прибалтийских художественных сил, обращённых к Пушкину и книжному оформлению – от классиков 20 века до ультрасовременных авторов. От проекта, организованного Союзом художников СПб и Российским книжным союзом веет свежестью, пушкинской солнечностью, петербургским задором и европейской мастеровитостью. В наши времена виртуала и безликого тиража, национально-идеологических распрей и массовой культуры раритетная книга – одно из лучших лекарств против вышеперечисленных болезней увядающего мира.

 


libro aperto… навсегда

Книга – предмет быта, предмет культуры, предмет искусства.
Книга – единый культурологический текст, где органично существуют знаковый, звуковой печатно-буквенный, шрифтовой и образный, визуальный, линеарный ряды, контексты, наполняя, поддерживая и развивая друг друга все новыми смыслами, настроениями, постоянно меняющимися в момент прочтения-осмысления этого текста зрителем-читателем. Именно в этом совершенство Книги, к которому постоянно стремятся ее создатели. Современная Книга тяготеет к созданию и воспроизводству себя как Текста, как гипер-текста и квази-текста, она соотносится с уже существующими предметами, подразумевающими наличие этого тотального текста, а не места хранения и скопления неких предметов, содержащих в себе разнообразные тексты, определяет наличие самого квази-текста, где все и вся лишь продолжение, начало и продолжение, комментарии, приложения, но общего культурологического текста.

Книга как текст, как предмет бытования Человека-вообще, и человека частного наполняет мир людей, мир-вообще, заставляя не только постоянно помнить, вспоминать, о себе, но пребывать внутри пространства книги как квази-текста, используя сохраненный книгой опыт мысли поколений человеческих в жизни прошлых, современных, постсовременных, будущих цивилизаций.

Художник, работая с книгой и в книге, преобразуя литературный текст в реальность его прочтения, подталкивает стороннего читателя к определенной выбранной им (художником) интерпретации того или иного художественного произведения. Или, создавая книгу вне какого-либо литературного текста, и, наделяя ее (как предмет) таинственными, притягательными смыслами, открывает сокровенность переживания человека-частного при столкновении (упоминании-воспоминании) с книгой-предметом-объектом культурных наслоений, мистификации, аберраций, экспансий.

Книга традиционна, в этом ее главная ценность и особенность. Она традиционно должна содержать в себе текст, будь то печатный, рукописный или любой иной – визуальный, иллюстративный, ассоциативный, знаковый.
Семантика книги сложна и философична, многогранна и почти неисчерпаема, едва поддается скрупулезному наукообразному описанию, вполне общему, или детальному, или исчерпывающему.

Форма книжная не столь вариантна, хотя более гибка, доступна в использовании, трансформативна и прочее. От того как сделана книга или какую форму ей придали, зависит, безусловно, многое, в том числе, ассоциативные впечатления зрителя-читателя, потребляющего искусство, но мало отражается на книге как феномене культуры, ибо содержание остается вне художественных трансформаций.

Искусство книги, книжное искусство находится на грани жизни, быта и Изобразительного искусства, визуального опыта, искусства как способа мышления, способа жизни. Книга – участник главного процесса – ее открывают, чтобы снова и снова открывать, ее читают, в нее что-либо записывают, в ней что-либо помечают, ее подвергают изменениям, она трансмутирует, но ее снова и снова открывают, чтобы книга как предмет частный и всеобщий не изменился бы никогда. Libro aperto навсегда и ее тексты вербальные, визуальные, провокационные, канонические пребывают с нами в каждую минуту нашего бытия и ее открытого состояния.

Живая книга, рукодельная, подлинная, истинная, свежая, самобытная, эпатажная, выполненная в одном экземпляре или тиражированная, лишенная привычного книжного смысла, алогичная, содержащая привычные тексты как тексты, или трансформирующая их, превращает в коллаж понятий, воспоминаний, ассоциаций, вызываемых визуально, тактильно (при соприкосновении с фактурами книги-предмета), ритмически. Книга художника единична, уникальна, сделана для себя и для «своего», но она стремится каждого потенциального читателя-потребителя сделать «своим», дать ему возможность стать приобщенным и допущенным к миру книжного торжества, книгомании, вовлечь и чужого в пространства квази-текста. Происходит столкновение логик житейской, бытовой, рутинной и художественной, логики повседневной жизни и логики искусства, существования в хаосе и порядке логики и алогичности, абсурдности и закономерности. Книги-объекты, фолианты, таящие в себе множественность смыслов, раскрывающие зрителю лишь некое единое значение собственной величественности, свою важность и неважность, скрывающие в себе эстетику и философию книги, организующие вокруг себя пространство, вмещающие в себя пространства мысли, духа, быта, метаморфозы и трансформации, изменения и изменения, играющие в смыслы, в них пространственное6 существование важнее текста как содержательного нарратива, они сосуды и их текстуальность (фактурность) становится собственно речевым регуляром, составляющим высказывание. Деформируя логику, позволяют и предопределяют экспансию во внутреннее течение жизни «другого».

Для современного художника книга – объект исследования, изменения, посягательства, вмешательства, объект трансмутации и трансформации, поклонения и постоянного взаимовоздействия, это лаборатория. Художники не создают книгу, а создают объект, как единый неделимый культурологический текст, тяготеющий к прорыву в гипер-пространства гипер-текста. Книга для них и для нас – одна из составных частей мировоззрения и миропознания, узнавания. Создание книги для художника нашего времени – способ совершенствования мира, себя, своего мира и мира в себе, способ распространения себя и образа своего мышления, творчества, способ прикосновения к интеллекту человечества, к его тотальному распространению, к его постоянному созданию и потреблению квази-текста в квази-пространствах.

Мария Шейнина, член Международной Ассоциации искусствоведов (Петербург-Прага)

 


  

Михаил Карасик "Книга и кино или кино и книга"

Михаил Карасик "Книга, объект, бокс..."

Михаил Карасик "Музей книги или книгу - в музей"

КНИГА ХУДОЖНИКА БИБЛИОГРАФИЯ / составитель М. Карасик

Алексей Парыгин "Искусство шелкографии. XX век"

Галина Балашова "Ручная книга поэзии Пушкина"